- Ах, вот как! - рассмеялась девушка. - Тогда понятно.

Она спохватилась и добавила:

- Простите, Вадим Аркадьевич. Я действительно очень благодарна вам. Но я кое-чего не понимаю... Например, телекамера под потолком... И парк за окном...

- Телекамера как раз для того, чтобы тебе не вздумалось вскочить с постели и все испортить, - строго проговорил Колесников. - Медсестры присматривают...

- Хоть бы в туалет меня выпускали... Извините, вам как врачу... Так неловко, словно я инвалидка или старушка беспомощная.

- Всему свое время, Оля. Лечись. А парк... - Колесников посмотрел в окно. - Что с ним такое?

- Почему там никогда не гуляют пациенты? Только какие-то угрюмые личности с бандитскими рожами.

Профессор принужденно рассмеялся.

- С бандитскими?.. Не замечал. Это наши сотрудники... А парк для прогулок пациентов с другой стороны. - Колесников поспешил сменить тему. Оля, завтра состоится консилиум. Возможно, тебе понадобится ещё одна операция.

- Как?!

- К сожалению, это не исключено. Но не беспокойся, операция несложная. И вскоре ты сможешь ходить... Не падай духом, все идет как надо.

Потрепав девушку по щеке, Колесников подмигнул и вышел, направляясь в рабочий кабинет. Он старался избавиться от дурных предчувствий, но тщетно. Пока между ним и Олей складывались доверительные отношения, ей и в голову не приходило ослушаться... А если она все же встанет с постели? Тогда в комнату войдут так называемые медсестры, наблюдающие за постоянно включенным монитором в соседнем помещении, и уложат её снова - вежливо, но решительно. Ведь нельзя допустить, чтобы она обнаружила и другие странности. Запертые двери... То, что окно не открывается, а стекло в нем небьющееся... Впрочем, до проверки прочности стекла едва ли дойдет, но...

Опасениям профессора Колесникова не суждено было сбыться. На следующий день после консилиума (совершенно камуфляжного) состоялась операция. Как и обещал девушке профессор, она была очень несложной и завершилась благополучно.