- Ну, что ж... - вполголоса проговорил генерал. - Считай, что в принципе договорились. Как долго ты сможешь держать её здесь, чтобы она ничего не заподозрила?

- Сколько угодно, - пожал плечами профессор. - В моем распоряжении имеются препараты - абсолютно безвредные, но создающие видимость ухудшения здоровья. Нетрудно будет убедить её продолжать лечение.

- Угу... А что ей известно о её местопребывании и перспективах?

- Сюда её перевезли под наркозом, она считает, что по-прежнему находится в отдельной палате института Склифософского. А вставать ей пока не разрешается. Выписывать её тоже будем не отсюда - по завершении программы отправим со всеми предосторожностями в одну из тех городских клиник, где есть опорные пункты проекта "Коршун"...

- Ладно, я обдумаю... А операция?

- Хоть завтра.

- Нет, - возразил Курбатов, - не торопись. Мы ещё пропустим её через мелкое сито. Кстати, она не просила телефон, не требовала встреч с приятелями?

- Нет. Она не слишком общительна, и едва ли кто-то из знакомых стал бы навещать её в больнице. Из института, с работы, конечно, интересуются, но мы...

- Понятно, - Курбатов бросил взгляд на часы. - Мне пора, Петр Иванович. Буду держать с тобой постоянную связь.

- Что надо понимать как санкцию на продолжение работы с Иллерецкой?

- Да, разумеется. Готовься, но учти: может прозвучать отбой.

- Искренне надеюсь, что отбоя не будет! - воскликнул Колесников. Такой материал...

Генерал исподлобья посмотрел на профессора и вышел, не говоря ни слова. Колесников в задумчивости прошелся по комнате, затем снова включил монитор. Девушка спала, раскрытый журнал валялся возле койки обложкой вверх.

- Оля... - прошептал Колесников так тихо, точно опасался, что девушка услышит его. - Если бы ты знала, как много надежд возложено на тебя...

Она не знала. Она спала безмятежно, как спят маленькие дети, когда в окружающем их уютном мире все хорошо. Она не знала ничего ни о генерале Курбатове, ни о проекте "Коршун", ни о том, что хищная птица, именем которой назван проект, готова взмыть в небеса и накрыть Землю черной тенью распростертых крыльев, под которыми притаились ужас и смерть.