- Скверно! - Генерал стремительно поднялся с кресла, отошел к дальней стене и резко повернулся на каблуках. - Как поссорились, так и помирятся! И сквозанет наша Оля за кордон, а мы...

- Не сквозанет, - успокоил генерал Колесников. - Я провел серию тестов под гипнозом. Состояние психики Иллерецкой исключает возможность отъезда.

- На сто процентов?! - рявкнул Курбатов.

- Конечно, нет, - удивился профессор. - Речь идет не о железном станке, а о живом человеке... Но посуди сам, Алексей Дмитриевич. С одной стороны, почти полное соответствие нашим критериям, с другой - ничтожная вероятность того, что она когда-нибудь уедет... И неужели твоя служба не найдет способа деликатно ей помешать?

- Моя служба... - вздохнул генерал. - Кто знает, что станется с моей службой. Новая власть уже такого наворотила...

Курбатов помолчал с полминуты, затем закурил и снова заговорил:

- Надеюсь, тебе понятно, Петр Иванович, что все данные по Иллерецкой будут десятки раз перепроверены, какая-нибудь мелочь может все перевернуть... Но прежде чем принять предварительное решение, вернемся к тому отложенному медицинскому вопросу.

- Да, слушаю тебя.

- Иллерецкая попала в серьезную аварию. Гарантируешь ли ты, что она восстановится полностью - и в физическом, и в интеллектуальном плане? Едва ли надо напоминать, как это важно для нас.

Колесников несколько секунд молчал. Затем утвердительно наклонил голову.

- Еще неделю назад, - признался он, - я затруднился бы ответить. Поэтому я и позвонил сегодня, а не неделю назад... Но сейчас я твердо говорю "да".

Стряхнув пепел в корзину для бумаг, Курбатов снова уселся в кресло, что профессор справедливо расценил как добрый знак.